Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: графомания (список заголовков)
19:17 

Друг

Если будет день - значит тени не в счет. Если харакири - то кривым мечом.
Он сидел на пороге кабинета, переобувался в сменку. Взъерошенные волосы, незнакомые вихры и портфель. Сердце Егора подпрыгнуло. Неужели новенький? Он осторожно обошел мальчика, поздоровался с учительницей и в нетерпении побежал к своей парте. Так и есть, новый ученик посреди года. Интересно, что с ним случилось? Родители развелись или банальный переезд из-за работы? Или, кто знает, драки и плохое поведение? Никто ведь не может перевестись в другую школу посреди года просто так. Егор огляделся вокруг. Кто может ему помешать? Андрей дружит с Верой, их даже уже перестали дразнить женихом и невестой, уж слишком давно он носит ее портфель и сидит с дамой сердца за одной партой. Саша сидит с Колей, они вместе играют в шахматы, родители их дружат и вместе ездят по дачам. А вот у Димы, например, друга нет, и Егору так и кажется, что он уже нацелился на новенького. А у Васи нет соседа по парте, что тоже выглядит угрожающе.
Егор был настроен весьма решительно, поэтому поднял руку, когда учительница представила новенького, Влада, и предложил помочь освоиться в новом классе и школе. Анна Ивановна радостно всплеснула руками, на секунду напомнив курицу-наседку, и начала рассказывать новую тему. Мысли Егора занимала рыбалка, игра в футбол, стрельба по банкам, словом, то, чем можно заниматься с другом, а не с пропадающим на работе отцом или деятельной стареющей мамой. Вот уже два класса Егору было не с кем перекидываться записками на уроке, обмениваться редкими марками, и он старательно вглядывался в лица всех знакомых мальчишек. Требований для кандидата на роль друга было не то что бы много - читать книжки, иметь осмысленный взгляд и не иметь уже кучу друзей или единственного, но лучшего друга. И быть мальчиком, потому что девочки вызывали у Егора смутный интерес и какой-то подсознательный страх перед их шуршанием и шепотом, но никак не желание дружить. Оказывается, найти такого человека было довольно сложно - к двенадцати годам каждый уже успел обрасти социальными связями. Егор был готов предложить новому другу свою домашнюю библиотеку, футбольный мяч или все свободное от домашних заданий время, но друг так и не появлялся.
И вот теперь вся надежда была на Влада. Вася вертелся и всячески пытался привлечь внимание новенького, так что Егор решил действовать наверняка. В спину Влада ударился бумажный комок с подписью Егора и словами "У меня есть полная серия приключенческих романов и футбольный мяч, что скажешь?".
Ответом было "Ну, серия книг меня не интересует". Егор хотел гневно скомкать мерзкую бумажку, но дальше было ехидно подписано: "Потому что у самого такая же есть. А вот от футбола не откажусь, после школы кинем рюкзаки и сразу играть".
В тот день у Егора появилась надежда на прекрасные школьные годы.
Он повернулся к Васе и показал язык.

@настроение: музычкой балуюсь

@темы: графомания

20:48 

Собственная жизнь

Если будет день - значит тени не в счет. Если харакири - то кривым мечом.
Я перебираю фотографии. Они удивительно яркие для картинок, пылящихся в старом альбоме.
Вот тут море. И я сразу чувствую, как в моей голове воцаряется красное закатное небо над водой, в котором будто бы шевелятся прожилки наступающей темноты. Где-то рядом шипят угли, на которые капает жир с жарящегося мяса. Звучит гитара, и чьи-то голоса возбужденно обсуждают, как мы молоды и как долго нам еще осталось жить.
Другое фото. Поцелуй с девушкой, и ее закрытые глаза находятся так близко, что ресницы превращаются в длинные тени, или в птичьи черные перья. И мне так хорошо, что кажется, звезды падают на меня, летят со страшной скоростью и поглощают.
Компания друзей стоит в поле, сзади самолеты. Только что прыгали с парашютами. Шаг из самолета, свободное падение, освобождение от всего, катарсис, внезапное приземление. Нужно бы прыгнуть еще раз.
Вся человеческая жизнь в этих карточках. Застывшие моменты, как вино многолетней выдержки, только возьми в руки фотографии и вспомни.
Но я беру альбом и бросаю его в огонь, где все съеживается и становится одинаково безлично-черным. Зачем же, черт возьми, мне сжигать воспоминания о лучших моментах моей жизни? Почему бы не сохранить то, что радовало, даже если оно давно прошло? Ответ прост - это не мои воспоминания.
Я сжигаю этот альбом каждый вечер, а каждое утро снова нахожу его на своем прикроватном столике. Он появляется там с завидным упорством, чтобы намекнуть мне на что-то. Я никогда не прыгал с парашютом. Не выезжал из страны. Не был на море. В моей квартире пахнет прогорклым маслом, на котором квартирная хозяйка жарит пожухлую картошку. Я сплю на серых простынях, которые неизбежно становятся влажными к вечеру, даже если на улице жара. Последней "девушкой", которую я целовал, была невозможно худая учительница младших классов, имевшая привычку глушить херес и плакать по утрам перед тем, как идти на работу.
Но я просто не мог позаимствовать эти чужие лубочные воспоминания, подменить ими свои и жить бездумно и счастливо.
Я терпеть не могу самообман. И если кто-то и проживет мою жизнь, то это буду я. И если кто-то и будет жить чужой жизнью, то я смело скажу ему, что он идиот.
Возможно, мне уже не стать ни космонавтом, ни пилотом, не белой бабочкой, летающей над рекой Конго, но я буду вставать каждое утро и осознавать себя, чувствовать, как мои руки берут нож и режут хлеб, ощущать свои мышцы после бега за уходящим трамваем, чувствовать каждый нерв и каждую несчастную любовь. Ведь это и есть то самое мифическое счастье.

@музыка: Portishead

@настроение: в полусне

@темы: равнодушие - чувство среднего рода, графомания

19:14 

Курица

Если будет день - значит тени не в счет. Если харакири - то кривым мечом.
Нет, это не про меня и не из личного опыта. 779 слов

Худшее в школе - это вовсе не те хулиганы, те закомплексованные дети, которые травят других, сыпя им соль в ботинки, кидая грязную меловую тряпку на парту, отбирают рюкзак, кидают жвачки в волосы. Это те, кто следует за ними. Тупые курицы, которые держатся за спиной у своих покровительниц, и когда те издеваются над своими жертвами, обязательно говорят что-то вроде "Не надо, это уже слишком" или "Ну хватит, пошли уже", но при этом говорят это ровно таким тоном, чтобы покровительница поняла - это всего лишь дань извращенной вежливости. Еще нужно обязательно хихикнуть при этом, чтобы показать - на самом деле ты выше того, над кем издеваются, ты совсем не такой, тебя не тронут. Не тронут ровно до тех пор, пока ты не примкнешь к противоположной стороне - не поддержишь обижаемого. Поэтому жизнь куриц - это постоянное заискивание, задавливание в себе совести.
Я поняла, что я курица, когда во мне не хватило смелости, не хватило уверенности в выбранном пути. Наша королева улья, как я называла про себя свою покровительницу, слегла с банальным гриппом, но весь класс конечно думал, что она просто симулирует, потому что негоже королеве болеть простолюдинским гриппом. Я должна была в тот день вместе с остальной стаей королевы не давать классу расслабиться, напомнить изгоям, что недолгое отсутствие их обидчицы не дает им право радоваться жизни, но я откровенно струсила. Я могла только держать голову одноклассницы, пока стая писала ей на лбу карандашом для глаз что-то обидное. Совершенно банальное дело, но у меня получалось только не смотреть ей в глаза. А наша жертва будто чувствовала, что я не в восторге от происходящего. Ее глаза спокойно смотрели на меня, говоря "ничего, все нормально, я справлюсь", а я молилась о том, чтобы она не попросила у меня помощи или чтобы стая не обратила внимание на то, что я нервничаю. Я никак не могла оказаться на другой стороне. Глаза у девушки были накрашены, едва заметно подкрашены губы, все скромно и естественно, но стая все равно заметила ("небось на свидание собралась," - расхохоталась одна), и я с ужасом подумала, что она правда могла собираться на свидание, может, ее кто-то ждет у ворот, а теперь придется провести полчаса в туалете, чтобы смыть жирный польский карандаш со лба (никак не меньше, я как-то накрасила таким глаза, поэтому знаю).
Каждый раз после наших даже невинных выходок у меня глаза на мокром месте. В этот раз почему-то пробрало настолько, что я закрылась в кабинке в самом дальнем туалете и беззвучно плакала, вспоминая лицо жертвы наших "шалостей". Проблема была в том, что мне она даже нравилась - книги, которые она читала, а мы кидали их на пол или вовсе закидывали в мужской туалет, - чудесные томики в мягких обложках, многие из которых я сама любила и перечитывала по несколько раз, ее помады, которыми она украдкой красилась, подглядывая в зеркальце, ее лицо, которое мы бессовестно портили карандашами для глаз и иногда, изредка, отражавшимся на нем разочарованием, обидой, потухшим взглядом. Злилась она только, когда дело касалось ее книг, один раз даже чуть не ударила королеву, но в остальное время сносила все стойко, не ныла и не жаловалась учителям, как пробовали многие, - и каждый раз это оказывалось бесполезным - отец королевы щедро спонсировал школу. Мне всегда было странно от того, что я, курица, которая даже не может общаться с тем, с кем ей хочется, тупо и покорно следующая за толпой, лишь бы не быть оплеванной, я - доверенное лицо королевы, мне она жалуется на прыщи, на отца, на себя, а та, у меня даже есть подруги среди стаи, а та, кто ведет себя достойно и не сдается, вынуждена быть изгоем, потому что всякий, кто заговорит с ней, автоматически оказывается на ее стороне. Неважно, как сильно вам хотелось пожалеть кого-то из них, неважно, были вы в стае или просто пытались сохранить нейтралитет.
Кто-то вошел в туалет и прервал мой поток мыслей и слез. Я старалась молчать и сдерживать всхлипы, но не могла перестать дышать. Девушка долго не отходила от раковины, и я отважилась выглянуть в щелку. Это была она, оттирающая лоб и нетерпеливо притопывающая ногой. И после всего этого она еще могла легонько улыбаться и насвистывать что-то! Я так завидовала ее внутренней силе, что это снова заставило меня заплакать. Я завидовала главной парии в классе, которой только что разрисовали лицо. Эта мысль сама по себе приводила меня в отчаяние. Она не оглянулась, не слышала или делала вид, что не слышит моих приглушенных рыданий.
Вот только выходя из туалета, она тихо сказала "Не бойся, я никому не расскажу". А может, мне показалось. Но платок, оставленный для меня на раковине, уж точно был реальностью. В тот момент мне казалось, что я самый отвратительный человек на земле. Но в то же время впервые в жизни мне показалось, что, может, я достойна чего-то лучше, чтобы вечно бояться.

@темы: графомания

21:15 

Фродо.

Если будет день - значит тени не в счет. Если харакири - то кривым мечом.
Нашла тут лист с писулькой годичной давности. Она мне даже ах как нравится.)

Встречались ровно 100 дней. Потом зачем-то тайком расписались. Даже не переодеваясь из повседневного. Разве что она надела нитку красных коралловых бус, которые камешками легли на ее выпирающие ключицы. Кольца купили тоненькие, золотые, на последние деньги. Осталось только на пачку сигарет на двоих и бутылку дешевого, но почему-то вкусного портвейна - отпраздновать свадьбу. Даже пары пришлось прогулять.
Кольцо она носила на шее на цепочке, а он стал звать ее Фродо. Потому что с кольцом, кудрявая и маленькая ростом. Она смеялась и ради приличия колотила его кулачками по груди. Жили, посмеиваясь, все также отдельно, только штампами в паспорте гордились. Когда случались размолвки, она открывала ту самую страницу и обида вся куда-то улетучивалась.
Зато можно было приходить к нему в маленькую съемную комнату, приносить продукты и хорошие книги, варить суп, вместе ужинать, а потом валяться на кровати часа три, сбрасывая одеяло на пол.
А потом она проснулась, хватая воздух губами, в своем мокром белом коконе одеяла. И никакого паспорта под подушкой, никакого штампа в нем. Он не звал ее Фродо больше. И вообще, что-то сломалось. После этого сна она все начала сравнивать с реальностью. Естественно, реальность проигрывала партию за партией. Не выдержав и 96ого дня вместе, они совсем перестали видеться. Она купила себе золотое кольцо и надела его на безымянный, избегая сочувствующих взглядов в метро, - наверное, думали, что молодая вдова. И много плакала по ночам, запивая слезы дешевым портвейном, вкус которого когда-то сопутствовал счастью.
В конце концов, когда горе ее из соленого стало совсем горьким, горьким даже не как лекарство или предательство, а просто как побитые морозом ягоды, она проснулась еще раз. От поцелуя и солнечного света. В квартире, со штампом в паспорте и кольцом уже на безымянном. "Вставай, Фродо", - говорит он. - "Мы же сегодня к родителям на обед."
Кладет руку на округлившийся живот и плачет от счастья.

@темы: в кофейник попала рыба, графомания

Все уплыло в море

главная